Уроки Айдака

Эта неординарная фамилия в 70-80-е годы прошлого столетия среди аграриев республики и страны стала своеобразным символом неординарных подходов к хозяйствованию на земле, ее сбережению, а еще — нежелания плыть по течению. Характер ее носителя, председателя колхоза «Ленинская искра» Ядринского района А. Айдака, узнавался даже в голосе — жест-ком, колючем.
К нему ехали со всех концов России: коллеги — за опытом, журналисты и писатели — за героем того времени. Но Героем Социалистического Труда он так и не стал. Тогда как звезды вешали персонам менее известным и заслуженным.
— Почему же не стали, Аркадий Павлович?
— Вопрос о моем геройстве возникал. Но главное ведь не в том, чтобы суметь получить героя, а в том, чтобы в определенных случаях не получить. И последнее бывает тяжелее, чем первое.
— Поясните, пожалуйста.
— Не хочу, думайте сами. Скажу только, что надо всегда оставаться самим собой.
— Откуда у вас такая фамилия?
— Дядя по отцу привез с японской войны в начале прошлого века. Но, по моим данным, у нее тюркское происхождение, в годы репрессий был расстрелян председатель ЦИК Туркменистана по фамилии Айтаков.
— Репрессии, насколько известно, не обошли и вашу семью.
— Да, отца арестовали в 1937 году (я родился 7 июня того года). Отсидел он десять лет, через три года после освобождения умер. Семья «врага народа» была большая, лиха мне довелось хлебнуть с избытком.
— Позади у вас 70 лет жизни. Таким людям, как вы, несвойственно почивать на лаврах. Испытываете неудовлетворенность от чего-то несделанного, незавершенного? Либо оттого, что когда-то сделанное разрушено?
— Я себя считаю счастливым человеком, потому что удалось сделать то, о чем мечтал. Сперва, правда, хотел попасть в суворовское училище, но понял, что не для сына «врага народа» такая честь. Потом просился за кордон для участия в национально-освободительных движениях. Это было все в ранней юности и студенческие годы, когда я учился в пединституте на русско-чувашском отделении. Правда, вскоре понял, что единственная работа для меня у нас в стране, которая удовлетворяет моим духовным потребностям, — это выборная должность председателя колхоза, так как на остальных должностях людей назначали сверху. И я начал читать любую сельхозлитературу, какую только находил. Мне это было страшно интересно, ибо я верил, что это мое несомненное будущее.
Из института забрали в обком комсомола, обкатали и послали в Ядринский райком ВЛКСМ первым секретарем. Но душа требовала своего. Дважды обращался письменно к Семену Матвеевичу Ислюкову (он тогда первым секретарем обкома партии был) с просьбой направить в самое отстающее хозяйство, что и было со временем сделано. Я счастлив, что мне с командой специалистов, при поддержке всего населения колхоза удалось за несколько десятилетий улучшить природу и жизнь людей, добиться в значительной степени гармонии между ними. То есть, если сказать кратко, создать социально ориентированное хозяйство.
— Став в 1964 году главой колхоза, вы создали мощнейшее сельхозпредприятие с высокоразвитыми отраслями. Все у вас приносило доход — молоко, мясо, хмель, зерно, пиво с собственного завода… Одновременно вы преобразили колхозную землю в оазис Среднего Поволжья. Овраги превращены в лесистые балки, где водится всякая живность, вплоть до куниц и оленей. Не осталось ни одной «морщинки» на лице земли, которая бы грозила ей преждевременной старостью. Так в какой ипостаси вы все же больше преуспели — в природоохранной или хозяйственной?
— Одно от другого тут невозможно отделить. Успехи мои и моих товарищей по работе примерно равны и в той, и в другой, как вы сказали, ипостаси. Я имею в виду те, еще благополучные для нашего колхоза, времена. В 1992 году Гайдар отобрал у нас 4 миллиона рублей (тогда доллар стоил 67 копеек), и природоохранные работы пришлось придержать. Мы ведь хотели даже, как в городе, наладить сбор и сортировку мусора, уже и ящики заказали. И сейчас в меру сил продолжаем облагораживать природу.
В производстве стремимся перейти на современные технологии, но не хватает инвестиций. Поэтому тут у меня меньше удовлетворенности, хотя по урожайности зерновых и хмеля мы занимаем передовые места в республике. Можно, конечно, было полегче войти в рынок, но мы затянули с коммунизмом. Социальные затраты (бесплатная поддержка всех живущих на территории колхоза) до последнего времени тяжелой гирей висели на финансах колхоза.
— Гайдара вы явно недолюбливаете. Но ведь вы и до его появления не слыли ретроградом и консерватором, скорее, наоборот. Еще в конце 70-х годов вы «индивидуализировали» свой колхоз, раздав бычков на откорм по подворьям, потом закупали их в счет колхозного плана. Исходили из того, что на личном дворе крестьянин плохо не станет ухаживать за животным. Однако колхозную форму сохраняете по сей день.
— Я этого и не отрицаю. В своей брошюре «И взойдут семена», изданной в 1993 году, я писал, что она — не гимн колхозу в его прежней форме. Его трансформация в иное состояние неизбежна. В какое именно — зависит от конкретных условий. Только не следует идти по пути революционной ломки с ее огромными издержками, а лучше — путем реформ, скорость которых зависит от реалий жизни. Каким путем пошел Гайдар — вы помните. Так что с ломкой экономики, в том числе сельской, через колено я не был согласен ни тогда, ни сейчас.
Я изучал французскую революцию, которая длилась, по сути, целых сто лет. У нас ведь тоже она еще не закончилась, хотя ситуация сейчас и не революционная. Дай бог, чтобы так и было, пусть изменения происходят без той, гайдаровской, ломки, особенно на селе. Не будет села — не станет России. Мы забыли, что оно — источник воспроизводства народа и национального духа. Правда, в последние годы начали это понимать, но еще недостаточно.
Я ведь еще в 1988 году на известной ХIХ всесоюзной партконференции выступал против скудного финансирования села, потом, будучи народным депутатом СССР, стал одним из организаторов аграрного движения в стране. Сейчас вливания в село вроде бы пошли по национальному агропроекту. Но еще до него руководство нашей республики совершило настоящий прорыв в газификации, сейчас вот занялись водой, дорогами. Все это дает возможность развернуться малым формам хозяй-ствования — тем же кооперативам по сбору сельхозпродукции. Без дорог как молоко соберешь. Благо у нас все 14 деревень имеют асфальтированный выход на трассу. А главную дорогу к центральной усадьбе мы называем президентской, она построена с помощью Николая Васильевича. Такую дорогу в сельской местности я больше нигде не встречал.
— Каким вам видится ближайшее будущее сельского хозяйства?
— В виде кооперации малых форм, то есть личных подворий. Крупное производство, конечно, останется, прежде всего зерновое, но развиваться должны малые и средние формы. Каждый должен иметь доступ хотя бы к небольшому клочку земли, ибо близость к ней способна облагораживать человека сильнее, чем все другие виды деятельности. Без этого, на мой взгляд, у цивилизации нет будущего.
— Когда-то гроздь хмеля была визитной карточкой республики, а «Ленинская искра» — одним из ведущих хмелеводческих хозяйств. Но сейчас пивовары предпочитают импортное сырье.
— Хмеля у нас осталось 32 гектара. Создаем отдельный кооператив по возделыванию этой культуры. Самое трудное — реализация шишек. Но у нас этот вопрос решен благодаря фирме «Букет Чувашии».
— Вот уже полтора десятилетия мы говорим, что идет национально-культурное возрождение республики. Это действительно происходит, не наблюдается ли тут налета формализма, отчетности?
— Да, происходит, в чем я твердо убежден. И это видно по всей Чувашии, а не только в нашем хозяйстве. Ведь мы одними из первых на практике начали возвращать к жизни утраченные элементы нашей этнокультуры. Это и этнографический музей, и конноспортивная школа, и изготовление национальных музыкальных инструментов, и многое другое. Мы первыми вернули празднику песни и труда после весеннего сева его истинное название Акатуй. Вы посмотрите, какой интерес к истории чувашского народа теперь наблюдается. Провожу параллель с Россией после Отечественной войны 1812 года, когда также был всплеск интереса к отечественной истории. Раньше нам даже не разрешали говорить, что мы потомки булгар, а теперь об этом школьникам толкуют. Если народ не знает свою историю, как он будет себя уважать?
— Все это хорошо. А вот как быть с крестьянской преемственностью? Все меньше молодых сельчан хотят посвятить себя земле, а их родители, похоже, не очень-то стремятся привить к ней любовь.
— Если говорить о нашем хозяйстве, нам такая опасность в ближайшие годы не грозит. Надо просто активнее внедрять новые технологии с минимальными людскими затратами, для чего, как уже сказано, нужны инвестиции. Избыток людей в хозяйстве — это ведь тоже проблема.
— Аркадий Павлович, сейчас неоднозначно оценивается фигура ныне покойного первого президента России. Что вы скажете по этому поводу?
— Начну с того, что в августе 1991 года я стоял рядом с тем знаменитым танком у Белого дома, когда выступал Ельцин. Что сказать по прошествии времени? Его появление на исторической арене было неизбежным. Но не могу одобрить последующую его политику шоковой терапии и почти бесплатной раздачи олигархам нефтяных и газовых недр. Он просто попал в руки этих воротил.
В вышеупомянутой брошюре А.Айдак писал: «Немало человеческих цивилизаций погибло, так как руководящая часть общества устраивала себе комфортную жизнь, потеряв представление о суровых реалиях жизни и способность к усовершенствованию общества. Представляется, что сейчас уже человечество в целом, стремясь удовлетворить все новые и новые свои потребности, ложно считая их истинными ценностями, может потерять действительно главную ценность и самое что ни на есть «молоко», сокровенную суть этой ценности — хрупкий, как сейчас знаем, мир природы нашей голубой планеты. Для этого надо превратить Землю в «планету людей».
Сказано 14 лет назад, а актуально по сей день.